Апология

Здравствуйте, вы зашли на форум "Апология".

Если вы еще не зарегистрировались, то вы можете сделать это прямо сейчас. Регистрация очень простая и не займет у вас много времени.

Надеемся, что вам у нас понравится.

Мир Вам!

православный общественно-политический форум

Последние темы

» Почему "забыть и простить" не получится
автор Монтгомери Сегодня в 1:19

» Размышления нонейма о вечности, мистике, Боге, жизни...
автор Монтгомери Вчера в 20:32

» Кто такой Царь Иоанн Васильевич Грозный, и что он сделал для России?
автор Монтгомери Вчера в 20:25

» Отец Даниил Сысоев и уранополитизм
автор vlad4484 Вчера в 20:02

» О национальном чувстве
автор Admin Вчера в 19:49

» Чин всенародного покаяния
автор Виктор48 Вчера в 19:37

» Украина и Православие.
автор Монтгомери Вчера в 19:32

» Патриарх Кирилл: Мы не осуждаем людей с нетрадиционной ориентацией
автор Монтгомери Вчера в 19:24

» Красиво
автор Бездомный Вчера в 17:25

» РФ и Россия
автор Admin 08.12.16 21:30

» ЧТО ТАКОЕ Псевдомонархизм?
автор Admin 08.12.16 20:23

» Что это за такой "закон" о земельных участках?
автор Бездомный 08.12.16 20:18

» Сталин-это
автор noname 08.12.16 14:31

» Плоды демократии или нужен ли национализм?
автор Ingwar 08.12.16 13:41

» БЕСЕДКА (ОБО ВСЕМ)
автор Holder 08.12.16 8:25

» Экуменисты уже в Оптиной!
автор Монтгомери 07.12.16 22:39

Православный календарь

Свт. Феофан Затворник

Значки


Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ
Рейтинг@Mail.ru



200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время

Стиль форума

Доп Кнопки

JPG-Net Видео Музыка фоторедактор Фотохостинг

Ссылки на Библию

WM

БОКОВАЯ ПАНЕЛЬ

    Могильщики Русского царства

    Поделиться

    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ

    Могильщики Русского царства

    Сообщение  Нюся в 22.03.16 20:35

    «Могильщики Русского царства»

    04.03.2016


    РНЛ запускает новый историко-просветительский проект …
    Дорогие читатели!

    В рамках рубрики «Исторический календарь», в которой ежедневно обновляется ставший уже традиционным раздел «Этот день в Русской истории», на протяжении последних лет мы регулярно публиковали просветительские очерки, подготовленные доктором исторических наук Андреем Ивановым. Сначала это были тексты, приуроченные к наиболее важным датам нашей истории, затем — посвященные 100-летию Первой мировой войны, ее сражениям, подвигам и героям.

    Начиная с этого месяца мы приступаем к реализации нового проекта, посвященного приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», будет посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии — профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, и другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции — сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Ведь как справедливо отмечал в эмиграции один из лидеров русских монархистов Н.Е.Марков, давая оценку Февралю 1917-го (без которого, заметим, приход большевиков к власти был едва ли возможен), «тут за дело взялись не бомбометатели из еврейского Бунда, не изуверы социальных вымыслов (...), а самые заправские российские помещики, богатейшие купцы, чиновники, адвокаты, инженеры, священники, князья, графы, камергеры и всех российских орденов кавалеры».

    Поэтому в нашей рубрике будут появляться небольшие, но информативные просветительские очерки, рассказывающие о роли в революционных событиях и подготовки к ним не только таких известных всем «демонов революции» как Керенский, Ленин или Троцкий, но и о таких «респектабельных» политиках как Родзянко, Милюков, Гучков, Шульгин, Львов; о генералах Алексееве, Рузском и других, чей вклад в дело гибели Русского самодержавного царства оказался не менее значим.

    Надеемся, что новый проект вызовет читательский интерес и послужит разрушению мифа, к сожалению, столь часто транслируемого различными публицистами и даже историками, о виновности в революционных событиях 1917 года исключительно большевиков. Ведь катастрофа случилась вовсе не 25 октября, а на несколько месяцев раньше — 2 марта, в день, когда Императора Николая II вынудили отречься от престола. Только после этого перед большевиками открылись перспективы, в итоге приведшие их к власти.

    Убежденный русский монархист гвардии полковник Ф.В.Винберг писал в связи с этим: «...Мне противно и мерзко читать и слышать теперь слезливые жалобы этих преступных партий, сетующих на то, что не сумели удержать, выпустили из своих рук свое злое дело, и решающихся взывать к таким святым словам, как Родина, национальность, между тем как сами же они одухотворяющую силу этих слов систематически разрушали. И как смеют они теперь, все, сколько их не есть, участники пресловутого "освободительного движения", сваливать всю вину на большевиков (...), когда сами же виноваты во всей катастрофе, когда сами же они подготовили возможность для большевиков стать у власти (...) Напрасно только все эти господа "освободители", начиная с Родзянко и Милюкова и кончая Савинковым и селянским Черновым, стараются на большевиков свалить вину за то, что хваленая их революция оказалась охваченным пожаром публичным домом. Большевики в своем роде также хороши, но это — особая статья. Но в развале России и в гнусных формах, принятых революцией, они нисколько не больше виноваты, чем все их предшественники. В самой же революции виновато, разумеется, все гнилое и безнравственное русское общество, все русские люди...».

    Редакция «Русской народной линии»

    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ

    Re: Могильщики Русского царства

    Сообщение  Нюся в 22.03.16 20:42

    «Нас выбрала русская революция!»

    Андрей  Иванов, Русская народная линия

    08.03.2016


    Павел Николаевич Милюков (1859—1943) …

     Как сообщалось, в рамках рубрики «Исторический календарь», мы приступаем к реализации нового проекта, посвященного приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии - профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, а также другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции - сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Открывает рубрику краткий очерк, посвященный лидеру Конституционно-демократической партии П.Н.Милюкову.


      Павел Николаевич Милюков родился 15 января 1859 года в русской дворянской семье. Окончив 1-ю Московскую гимназию, Милюков поступил на историко-филологический факультет Московского университета, где стал учеником таких видных русских историков как В.О. Ключевский и П.Г. Виноградов. Уже в студенческие годы он принимал участие в антиправительственных сходках, за что был исключен из университета, что, впрочем, не помешало ему восстановиться через год и завершить образование. В 1892 году он успешно защитил диссертацию «Государственное хозяйство России первой четверти XVIII века и реформы Петра Великого», за которую получил степень магистра русской истории. Основными историческими трудами будущего политика стали «Очерки по истории русской культуры» и работа «Главные течения русской исторической мысли». В 1886-1895 годах Милюков работал приват-доцентом Московского университета, одновременно преподавал в гимназии и на Высших женских курсах. Однако, подававший большие надежды как ученый-историк (сфера интересов Милюкова была весьма широка: история, историография, историческая география, археология, лингвистика, философия), он вскоре с головой ушел в политику, превратившись со временем в одного из самых известных вождей российского либерализма.

    Уволенный в 1895 году из университета за «крайнюю политическую неблагонадежность», выражавшуюся в публичном осуждении самодержавия, Милюков был отправлен на два года в ссылку в Рязань. Так как в России всякая преподавательская деятельность ему была запрещена, Милюков по приглашению болгарской стороны в течение года преподавал в Софии, но по требованию русского посланника в 1898 году болгарские власти были вынуждены отстранить его от преподавания, в связи с тем, что Милюков мог «оказать вредное влияние на воспитание болгарского юношества».

    Вернувшись в Россию, Милюков продолжил оппозиционную политическую деятельность, за которую в 1901 году ему пришлось отсидеть несколько месяцев в тюрьме. К этому времени он был одним из авторов выходившего за границей радикально-либерального журнала «Освобождение» и заслужил репутацию одного из самых ярких идеологов российского либерализма. Накануне революции 1905 года Милюков неоднократно посещал США, где выступал с лекциями о политическом положении в России, принимал участие в Парижской конференции российских оппозиционных и революционных партий. Известие о начавшейся в России революции заставило Милюкова вернуться на родину и активно включиться в «освободительное движение».
    Спойлер:

    В октябре 1905 года Милюков стал одним из основателей и авторов программы Конституционно-демократической партии (позже получившей второе название - Партия народной свободы), а с марта 1907 года бессменно возглавлял ЦК кадетской партии; был одним из редакторов партийной газеты «Речь» и автором большинства её передовых статей. Видная кадетская деятельница А.В. Тыркова вспоминала: «В партии было много незаурядных людей. Милюков поднялся над ними, стал лидером прежде всего потому, что крепко хотел быть лидером. В нём было редкое для русского общественного деятеля сосредоточенное честолюбие».

    Поскольку кадетская партия большую часть своей истории позиционировала себя сторонницей конституционной монархии, советские историки нередко относили её лидеров к монархистам, что на наш взгляд является абсолютно неверным. Изначально программа партии не давала ясного ответа на вопрос о будущем государственном строе России. Милюков откровенно признавал, что при утверждении этого раздела программы вопрос о государственном строе был намеренно «затушёван», чтобы не отталкивать от партии ни либерально настроенных конституционных монархистов, ни республиканцев. Лишь на 2-м съезде партии, для того чтобы добиться легализации, лидеры кадетов заявили, что «Россия должна быть конституционной и парламентарной монархией». Но это совершенно не означало, что кадеты считали конституционную монархию целью своих стремлений. Ограниченная конституцией и парламентом монархия была для них своеобразной «программой-минимумом», а «монархизм» кадетов не шёл, как правило, дальше признания того, что монархическую форму (пусть и чисто внешнюю) имеет смысл сохранять, поскольку монархизм - это сильно укоренившийся в народных массах «предрассудок». Когда революция 1905 года будет уже подавлена и в результате столыпинской политики страна вступит на путь мирной и созидательной работы, Милюков будет делать упор именно на то, что его партия является «оппозицией Его Величества, а не Его Величеству», но цель этого заявления, как позже признается он сам, была следующей: «ответить на все обвинения в том, что мы скрытые республиканцы и революционеры». В изменившихся политических условиях кадеты просто решили перейти от «штурма власти» к её «правильной осаде».
    Другой ошибкой, которую при оценке кадетов нередко допускают публицисты, политологи и даже историки, является утверждение, что Конституционно-демократическая партия являлась партий классического либерализма европейского типа. Однако, это не так. Несмотря на приверженность европейским политическим ценностям (достаточно вспомнить прозвище Милюкова - «русский европеец» и его убеждённость в том, что Россия развивается в русле универсальных европейских законов, но с некоторым опозданием), кадеты были леволиберальной демократической партией, не чурались (когда им это было выгодно) левой риторики и в своих требованиях шли гораздо дальше программных постулатов европейских либеральных партий. Достаточно напомнить, что во время революции 1905 года кадеты отказались осудить левый террор: Милюков, после некоторых колебаний отверг предложение П.А. Столыпина написать статью с осуждением убийств и насилий исходящих из революционного лагеря в обмен на легализацию партии, так как кадетское руководство решило, что «лучше жертва партией, недели её моральная гибель». В этом плане очень показательно признание Милюкова, сделанное им в разгар первой российской революции: «Мы - за революцию, поскольку она служит целям политического освобождения и социальной реформы; но мы против тех, кто объявляет революцию непрерывной». Таким образом кадеты и их лидер никогда не были принципиальными противниками политической революции (но не социальной!), становясь её критиками лишь по тактическим причинам. Эволюция власти была для Милюкова предпочтительней, но в случае её неуступчивости, революция как средство становилась возможной и оправданной.

    После роспуска I Государственной думы (1906) Милюков стал одним из авторов депутатского «Выборгского воззвания», в котором содержался призыв к гражданскому неповиновению. Но поскольку Милюков депутатом Думы тогда ещё не являлся, он не стал подписывать данный документ, что позволило ему избежать наказания и продолжить свою политическую деятельность. Стать депутатом ему удалось лишь в 1907 году и на протяжении 10 лет (1907‒1917) Милюков возглавлял фракцию кадетов в III и IV Государственных думах, являясь одним из самых известных оппозиционных ораторов. Для либеральной общественности он стал общепризнанным вождём, для русских правых монархистов - врагом исторической России. Лидер Русского народного союза имени Михаила Архангела В.М.Пуришкевич, посвятил лидеру кадетской партии следующую эпиграмму:

    Он на Руси - верховный жрец,

    Полу-еврей, полу-подлец,

    Полу-историк, полу-критик,

    Негодный вождь, плохой политик,

    Готовый в ломке видеть цель.

    По нём «Кресты» давно скучают,

    И на себе увидеть чают

    Его – берёзушка да ель!

    Во время Первой мировой войны Милюков выступил сторонником «войны до победного конца» (за что получил от своих критиков слева прозвище «Милюков-Дарданелльский») и за временное перемирие с властью на патриотической основе. Однако с весны 1915 года, во время тяжёлых поражений Русской армии и её отступления, Милюков вновь включился в борьбу с правительством, став в скором времени неформальным лидером объединённой парламентской оппозиции - Прогрессивного блока. «Меня называли "автором блока", "лидером блока" и от меня ждали направления политики блока. ...Это был кульминационный пункт моей политической карьеры», - вспоминал Милюков. При этом кадетский лидер, как отмечал директор Департамента полиции А.Т. Васильев, тесно сотрудничал с британской дипломатической миссией: «Милюков, которому особо покровительствовал английский посол Бьюкенен, часто проводил вечера в английском посольстве. Если английское министерство иностранных дел когда-нибудь разрешит публикацию документов из своих архивов, это по-новому и не особенно благоприятно осветит "патриотизм" Милюкова».
    П.Н.Милюков

    Думская речь Милюкова, произнесенная 1 ноября 1916 года, стала по мнению многих его современников, «штурмовым сигналом революции». В этот день, по общему мнению, Милюков «превзошёл себя» в ораторском отношении, а его выступление вылилось в настоящую осаду власти. Речь лидера конституционно-демократической партии содержала нападки на правительство, на премьера Б.В. Штюрмера, с прямыми обвинениями его в измене и подготовке сепаратного мира с Германией. «Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе», - заявлял Милюков, подчеркивавший, что «у нашей власти нет ни знаний, ни талантов, необходимых для настоящей минуты», что она «опустилась ниже того уровня, на каком она стояла в нормальное время нашей русской жизни» и «пропасть между нами и ею расширилась и стала непроходимою». Затем, опираясь на материалы германских и австрийских газет, Милюков стал сообщать сведения, порочащие русскую власть, договорившись до того, что изменниками являются представители придворной партии, «которая группируется вокруг молодой Царицы» (т.е. Императрицы Александры Федоровны).

    «Приводя свои разговоры с иностранными деятелями, бросая намеки на какие-то "германофильские салоны", которые "из Флоренции перекочевали в Монтре", называя чиновников, приезжающих в Швейцарию, якобы от Штюрмера, П.Н. Милюков умело создавал впечатление, будто ему известно много больше того, что он говорит», - отмечал историк последнего царствования С.С. Ольденбург, по словам которого, «речь Милюкова слушали с огромным интересом и волнением; слушателям казалось, что перед ними приоткрывается завеса над тайнами закулисной правительственной политики». Заканчивая свою речь, Милюков несколько раз бросил с кафедры слова: «что это, глупость или измена?» и под крики из зала «Измена!» резюмировал: «Выбирайте любое. Последствия те же».

    Речь Милюкова, вспоминал член Государственного совета П.П. Менделеев, произвела впечатление на всю страну. «По моему мнению, она дала последний толчок революционному движению. Я сам вернулся в этот день из Думы совершенно удрученный. В ушах звучала постоянно повторяемая в речи Милюкова трагическая присказка: "Что это - глупость или измена?" Ведь это спрашивал известный профессор, лидер кадетской партии и Прогрессивного блока! Значит, он располагал действительно бесспорными данными, дававшими ему право с трибуны Государственной думы бросать обвинения, или хотя бы подозрения, в измене, да еще, против кого? Против Русской Царицы! От такого обвинения кружилась голова. Страшно становилось за родину».

    «Есть слова, которые обязывают к действиям, - отмечал в свою очередь близкий к кадетам Корженевский. - Ведь надо же было понимать слова в их настоящем значении. Ведь с трибуны Парламента императрица объявлена изменницей народу, предательницей России, а Дума?».

    Между тем, речь Милюкова была откровенно демагогической, а брошенные им обвинения абсолютно бездоказательными. Социалист В.Л. Бурцев, при полном сочувствии к речи Милюкова, дал ей следующую оценку: «Историческая речь, но она вся построена на лжи». «...Впоследствии мы узнали, что оно (выступление Милюкова - А.И.) основывалось исключительно на клеветнических статьях вражеских немецких газет! Какое преступное легкомыслие», - вспоминал П.П. Менделеев. Сам же Милюков, давая впоследствии объяснения, признал, что у него не было никаких данных в пользу тех обвинений, которые он озвучивал, и на деле он сказал не меньше, как тогда казалось слушателем, а много больше, чем знал на самом деле.

    Но тогда мало кто тогда хотел устанавливать истину - достаточно было того, что речь Милюкова отвечала настроениям революционизировавшегося общества, ей хотели верить и безоговорочно верили, переписывали и перепечатывали, «дополняли» и «усиливали». Дошло до того, вспоминал жандармский генерал А.И. Спиридович, что даже «монархист Пуришкевич с помощью своего санитарного поезда развозил по фронту целые тюки этой речи». В итоге «упрощавшая молва в народе и в армии гласила: член Думы Милюков доказал, что царица и Штюрмер предают Россию императору Вильгельму...».

    Сам же Милюков, купавшийся в лучах славы, был уверен, что «1 ноября - эра». Правда позже он заверял, что совершенно не рассчитывал на тот эффект, который произвела его речь, и «скорее склонялся к первой альтернативе», но «аудитория своими одобрениями поддерживала вторую». Однако свидетель этого выступления А.Ф. Керенский, выражал уверенность, что вопрос, поставленный Милюковым, был чисто риторический, и ответ армии и народа мог быть только один - измена...

    27 февраля 1917 года, когда Петроград был охвачен революционными беспорядками, Милюков был избран членом Временного комитета Государственной думы. 2 марта именно Милюков объявил состав новой революционной власти - Временного правительства, с пафосом ответив на реплику из толпы: «Кто вас выбрал?» - «Нас выбрала русская революция!» [/b[b]]В отношении императора и дальнейшей судьбы династии Милюков высказал следующее мнение: «Старый деспот, доведший Россию до полной разрухи, добровольно откажется от престола или будет низложен. Власть перейдет к регенту, великому князю Михаилу Александровичу. Наследником будет Алексей...». Когда же стало известно, что Император Николай II передал власть не сыну, а своему брату - Великому князю Михаилу Александровичу, Милюков высказался в пользу того, чтобы хотя бы внешне сохранить монархический принцип, поскольку царь является привычным для населения символом власти, но его точка зрения не встретила поддержки - общество стремительно радикализировалось, а кадетская партия, отбросив завяленную ранее приверженность конституционно-монархическому строю, провозгласила себя сторонницей демократической республики.



    Став во Временном правительстве министром иностранных дел, Милюков сумел продержаться на этом посту лишь с марта по май 1917-го. Требование Милюковым выполнения Россией своих обязательств перед союзниками по Антанте и, следовательно, за продолжение войны до победного конца, вызвало негодование значительной части общества, уже не видевшего в «войне за интересы союзников» никакого смысла. «Долой Милюкова!», «Милюкова в отставку!», «Долой войну!» - так реагировали солдаты, матросы, рабочие и многие жители столицы на призыв МИДа продолжать военные действия. Вчерашний «национальный герой» превратился в одиозную, ненавистную фигуру...

    Продолжив политическую деятельность в качестве партийного лидера, Милюков судорожно искал выход из ситуации, в которой страна оказалась в результате революции. Надежды либералов на превращение России в европейскую демократическую страну рушились на глазах, и страну стремительно уносило влево. Убив веру в царскую власть, российские либералы разрушили в народе веру во власть как таковую и сами стали не нужны обществу спустя всего лишь после 2,5 месяцев пребывания в правительстве.

    Милюков поддержал выступление генерала Л.Г. Корнилова, выступал убеждённым противником большевиков, в годы Гражданской войны поддерживал Белое движение; вёл переговоры с немцами, при помощи которых рассчитывал одолеть большевиков и вернуться к власти (хотя сам, напомним, в 1916 году обвинял царскую власть в «государственной измене» за то, что она, якобы, ведёт переговоры с немцами), но все инициативы ждал крах, добиться каких-либо политических успехов ему не удалось.

    Оказавшись в эмиграции, Милюков вынужден был признать, что либералы переоценили свои возможности в России, что их идеи оказались не востребованы массами. Отказавшись от вооруженной борьбы с большевизмом и надежд на интервенцию, Милюков разработал «новую тактику», целью которой был союз либералов и социалистов на основе признания республиканского и федеративного порядка в России, уничтожения помещичьего землевладения, развития местного самоуправления. С 1921 по 1940-й год Милюков редактировал выходившую в Париже газету «Последние новости», писал воспоминания. В отличие от многих своих бывших однопартийцев, Милюков, оставаясь принципиальным противником советской власти, выражал поддержку внешней политике Сталина, в частности, приняв сторону СССР во время Зимней войны с Финляндией. В то время, когда большая часть русской эмиграции трактовала эту войну как советскую агрессию и заняла сторону финнов, Милюков заявлял: «Мне жаль финнов, но я за Выборгскую губернию». Ещё до начала Великой Отечественной войны бывший кадетский лидер выражал позицию, что в случае агрессии против СССР долг русских эмигрантов поддержать Родину, а во время войны - стал решительным противником Германии и незадолго до смерти искренне радовался победе советских войск под Сталинградом. Поэт Дон-Аминадо (А.П. Шполянский) вспоминал, как умирающий Милюков, сидя в кресле, рассматривая карту Европы, утыканную флажками, определявшими линию русского фронта, сказал ему: «Глядите, наши наступают с двух сторон, и продвигаются почти безостановочно...». Глаза политика, по словам очевидца, «светились каким-то особым необычным блеском», когда он с явным удовлетворением повторял: «наш фронт... наша армия... наши войска...», что в устах старого непримиримого противника большевиков приобретало особый смысл... Скончался П.Н. Милюков во Франции, в Экс-ле-Бен, 31 марта 1943 года и был похоронен на местном кладбище. В 1954 г. прах его был перенесён в Париж, на кладбище Батиньоль.

    Талантливому историку, эрудиту и яркому политику - П.Н.Милюкову довелось сыграть в истории русской политики лишь роль разрушителя. Как и многие русские либералы-западники, мечтавшие о превращении России в некое подобие Англии, Франции или Соединенных Штатов, Милюков немало сделал для того, чтобы ненавистное ему царское самодержавие рухнуло, но воплотить свои либерально-демократические идеалы в жизнь он не смог (да и не мог), показав полную неспособность к практической государственной деятельности. Его идеи оказались чисто кабинетными и оторванными от российских нужд и реалий, в чём ему самому вскоре пришлось отчасти убедиться: дорвавшись до чаемой им в феврале 1917-го власти, Милюков под давлением общественного мнения был вынужден оставить её уже в мае того же года... Его недолгий политический триумф обернулся не славой, а позором России; итогом его политики стало не «торжество общественного прогресса», а крах вековых форм русской государственности и погружение страны в смуту.

    Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук

    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ

    Re: Могильщики Русского царства

    Сообщение  Нюся в 22.03.16 21:16

    «Первый солдат революции»

    15.03.2016


    Тимофей Иванович Кирпичников (1892—1919) …

    Как сообщалось, в рамках рубрики «Исторический календарь», мы начали новый проект, посвященный приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии - профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, а также другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции - сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Продолжает рубрику очерк, посвященный старшему унтер-офицеру лейб-гвардии Волынского полка Т.И. Кирпичникову, которому довелось сыграть весьма заметную роль в трагических событиях Февраля 1917-го.


    Тимофей Иванович Кирпичников родился в 1892 г. Вопреки расхожему мифу о том, что он был студентом и даже сыном профессора, Кирпичников происходил из простой крестьянской старообрядческой семьи, проживавшей в деревне Дмитровка Саранского уезда Пензенской губернии. Оказала или нет влияние на участие в революции принадлежность к старообрядчеству, сказать трудно, но факт остается фактом - «первый солдат революции» был старообрядцем. Получив азы образования в народной школе, Кирпичников, по некоторым данным, работал кочегаром на одной из железных дорог, а по достижении призывного возраста, ещё до начала Первой мировой войны, оказался в действующей армии. Если верить сообщениям революционных газет, Кирпичников во время войны был участником боевых действий на австрийском фронте, где получил ранение в руку, а затем, после лечения в госпитале, был направлен в запасные части, стоявшие в Петрограде. На этом, к сожалению, скудные сведения о дореволюционной биографии Кирпичникова и заканчиваются.

    Начало Февральской революции застало 25-летнего Тимофея Кирпичникова старшим фельдфебелем учебной команды запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка, расквартированного в столице Империи - Петрограде. 27 февраля 1917 года в 5 часов утра Кирпичников по личной инициативе поднял подчинённых ему солдат, вооружил их и выстроил до прихода начальства, твёрдо решив дать отпор командиру батальона. За день до этого, солдаты под командованием своего командира штабс-капитана Лашкевича, были выведены в город в связи с начавшимися в столице беспорядками.

    Позже Кирпичников так рассказывал об этих событиях. Утром 24 февраля взвод учебной команды под его началом был послан на Знаменскую площадь (ныне - площадь Восстания) с задачей рассеять толпу: «Публика окружила нас сзади, идущие на нас кричат: "Солдатики, не стреляйте". Я сказал: - "Не бойтесь, стрелять не будем". - Толпа людей с красными флагами приблизилась к нам. Я в то время, что называется, обалдел. Думаю: "стрелять - погиб, не стрелять - погиб". Офицер стоял здесь. Я подхожу к нему и говорю: "Они идут, хлеба просят, пройдут и разойдутся". Он взглянул на меня, улыбнулся и ничего не сказал. Он стоит, ничего не говорит, и жестом показывает - проходить - говорит: "Проходи, проходи"». Толпа прошла - обогнула нас по обеим сторонам, и остановилась около памятника [Императору Александру III]. Проходя кричали: "Ура, молодцы солдатики". Там говорили ораторы: что говорили не слышно было. Пробыли мы там до 6 ч. вечера».

    Февраль 1917-го, Петроград

    На следующий день картина практически в точности повторилась. А когда стало известно, что для наведения порядка в городе учебную команду Волынского полка поведёт сам командир - штабс-капитан Лашкевич, Кирпичников, понявший, что на этот раз стрельбы избежать не удастся, стал подговаривать солдат не стрелять. Однако с первого раза ему не удалось организовать солдат, и 26 февраля волынцы снова были выведены своим командиром, на этот раз на Невский проспект. «Я в толпе отстал, пошёл за дозором, - вспоминал Кирпичников. - Подхожу и говорю: "Настает гроза. Цельная беда - что будем делать?". Солдаты говорят: "Действительно беда - так и так погибать будем". Я сказал: "Помните, если заставят стрелять, - стреляйте вверх. Не исполнить приказа нельзя - можно погибнуть. А Бог бы дал вернуться сегодня вечером в казармы, там решим свою участь"». В итоге, большинство волынцев в тот день сознательно стреляли мимо цели.

    По возвращении в казармы, Кирпичников ночью подговорил взводных отказаться от участия в подавлении революционного бунта.
    «Я (...) попросил к себе младшего унтер-офицера Михаила Маркова. Спросил его, согласен ли он завтра не идти, - вспоминал Кирпичников. - Он говорит: "Согласен". Я приказал ему собрать всех взводных командиров. Взводные командиры сошлись. (...) Я заявляю: "Победить или умереть. Думаю - умереть с честью лучше. Отцы, матери, сестры, братья, невесты просят хлеба. Мы их будем бить? Вы видели кровь, которая лилась по улицам? Я предлагаю завтра не идти. Я лично - не хочу". Взводные заявили: "Мы от тебя не отстанем. Делай, что хочешь". Поцеловал я их всех и сказал: "Останемся друзьями. Не выдадим один другого и живым в руки не даваться. Смерть страшна сейчас только. Убьют - не будешь знать, что делается". Взводные согласились, конечно. Дежурного просил созвать всех отделенных. Те явились полураздетые (...)."Вы, близкие помощники. Мы, взводные командиры, решили не идти завтра стрелять". Те заявили единогласно: "Согласны, только твою команду и будем исполнять". Взводным и отделенным я опять заявил: "Завтра не идем. Исполнять мою команду и смотреть только, что я буду делать". Решили все: вставать завтра не в 6 часов, а в пять».
    Т.И.Кирпичников, фотография из журнала *Нива*, 1917 год.

    Прибывший утром в расположение части штабс-капитан И.С.Лашкевич попытался воздействовать на солдат, отказавшихся подавлять волнения в столице, но безуспешно. Изгнанный солдатами из казармы, Лашкевич был убит выстрелом в спину. После этого восставшая учебная команда с оружием в руках двинулась к резервному батальону своего полка и увлекла его за собой. Кирпичников на этом не остановился и повёл солдат дальше - поднимать соседние полки, в результате чего через несколько часов на улицы столицы были выведены тысячи вооруженных солдат, присоединившихся к революции. В течение дня к вооруженному мятежу присоединились и другие части Петроградского гарнизона, что в конечном итоге привело к свержению монархии и к победе революции. При этом из показаний Кирпичникова следует, что столкнувшись на Литейном проспекте с группой солдат гвардейского Семеновского полка под командованием трёх прапорщиков, которые пытались оказать сопротивление, он и его подопечные расстреляли офицеров из револьверов.

    На короткое время Тимофей Кирпичников сделался героем революции. Его называли «первым солдатом революции», «первым героем восстания», «героем, поднявшим войска против царского строя». Газеты брали у Кирпичникова интервью и публиковали его фотографии, сопровождая их рассказами о совершенных «подвигах». Временное правительство произвело зачинщика беспорядков в Петроградском гарнизоне в чин подпрапорщика и наградило Георгиевским крестом 4-й степени «за то, что 27 февраля, став во главе учебной команды батальона, [он] первым начал борьбу за свободу народа и создание Нового Строя, и (...) примером личной храбрости увлёк за собой солдат своего батальона...». Почётную боевую награду лично вручил революционеру Кирпичникову главнокомандующий войсками Петроградского военного округа генерал Л.Г.Корнилов.

    Впрочем, говоря о роли Тимофея Кирпичникова в февральских событиях, необходимо учитывать, что не один он был виновником массового перехода солдат на сторону революции. Когда по горячим следам было проведено расследование на предмет того, кто первый вывел Волынский полк на улицы Петрограда и повел его на поддержку революции, выяснилось, что на эту роль претендуют сразу... семь солдат. А опрос, проведенный среди примкнувших к революции офицеров, дал ещё шесть имен... Таким образом, есть все основания считать, что Кирпичников был лишь одним из руководителей солдатских масс, действовавшим вместе со старшими унтер-офицерами В.Козловым и Ф.Конниковым, младшими унтерами М.Марковым, И.Дреничевым, М.Бродниковым и другими солдатскими командирами (всего более четырех десятков имен!). Но то, что он выделялся на фоне других своих революционно-настроенных сослуживцев, не подлежит сомнению. «Неизвестно, как развивались бы дальнейшие события. Возможно, с утра 27 февраля никаких волнений не было бы и вовсе, но своё веское слово решил сказать Тимофей Иванович Кирпичников», - замечает современный автор В.А.Брюханов.


    Историки до сих пор спорят о том, кто же убил штабс-капитана Лашкевича. По «официальной» версии, этот «подвиг» совершил лично Кирпичников, однако есть и другие мнения. Дело в том, что в дошедших до нас воспоминаниях об этом трагическом событии указываются разные имена убийц офицера (или не называются вовсе). Да и сам Кирпичников в своих интервью и воспоминаниях ни словом о своей роли в убийстве офицера не обмолвился. Точно известно лишь одно - вслед спешно уходящему офицеру кто-то выстрелили из окна казармы в спину. Одни называли убийцей Лашкевича Кирпичникова, другие - рядового Соколова, третьи - унтер-офицера Козлова, четвёртые - унтера Маркова и ефрейтора Орлова. Но, как бы то ни было, вина Кирпичникова в случавшейся трагедии очевидна, вопрос лишь в ее степени. Как отмечает историк революции А.Б.Николаев, «лично Кирпичников не убивал своего командира, но именно он разработал план восстания, одним из пунктов которого было убийство Лашкевича, он же принимал участие в назначении солдат для осуществления этого убийства. (...) Напомним и то, что Кирпичников был одним из убийц трех прапорщиков-семеновцев на Литейном пр. во второй половине дня 27 февраля».
    Нагрудный знак Волынского полка, 1917 год

    Моментально вознесенный на вершину славы в весенние дни 1917 года, Тимофей Кирпичников также стремительно сошел с исторической сцены.
    О дальнейшей его биографии известно следующее: в дни Апрельского политического кризиса он, по некоторым сведениям, вывел Волынский полк для поддержки Временного правительства, в мае 1917-го был произведён в офицерский чин прапорщика, требовал от властей наведения порядка и борьбы с анархией, а после Октябрьской революции решительно выступил против большевиков. Кирпичников пытался обеспечить поддержку походу Керенского - Краснова на Петроград, в 1918-м участвовал в столкновениях с красногвардейцами, был ненадолго арестован, а затем демобилизован.

    Перебравшись на Дон, Кирпичников рассчитывал продолжить борьбу с большевиками, но судьба распорядилась иначе - «первый солдат революции» был расстрелян белыми в 1919 году.
    «Судьбе было угодно, чтобы прапорщик Кирпичников встретился с полковником Кутеповым, - вспоминал генерал Б.А.Штейфон. - Нетрудно представить, с каким чувством переживал Александр Павлович эту встречу... (...) С началом революции Кирпичников был объявлен "героем революции" (...) Весь этот долго длившийся ужас производил на офицеров кошмарное впечатление. (...) "Уведите прапорщика", - приказал Александр Павлович адъютанту. Через несколько минут во дворе раздались выстрелы...»

    Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук

    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ

    Re: Могильщики Русского царства

    Сообщение  Нюся в 22.03.16 22:02

    Одержимая «бабушка» русской революции

    22.03.2016


    Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская (1844—1934) …

    Как сообщалось, в рамках рубрики «Исторический календарь», мы начали новый проект, посвященный приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии - профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, а также другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции - сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Продолжает рубрику очерк, посвященный «бабушке русской революции» - Е.К. Брешко-Брешковской.
    Брешко-Брешковская Е.К.

    Одной из самых колоритных деятельниц февральских событий 1917 года, вне всякого сомнения, была Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская - прозванная современниками «бабушкой русской революции». И хотя ей не довелось ни сыграть в революции решающей роли, ни определить ход её развития, тем не менее, она стала поистине культовой фигурой этой смутной эпохи, её символом, «эмблемой торжества свободы и социализма» (Н.С. Чхеидзе). Как справедливо отмечал в посвящённом ей некрологе другой видный деятель Февральской революции А.Ф. Керенский, «её общественная биография - история революционного движения за три четверти века... без неё не может уже обойтись сама история...»
    Спойлер:


    Е.К. Брешко-Брешковская, урожденная Вериго, родилась в дворянской семье 13 января 1844 года в селе Иваново Невельского уезда Витебской губернии. Мать её - Ольга Ивановна Горемыкина, была женщиной очень религиозной и старалась дать детям христианское воспитание. «Мать часто читала нам Евангелие и биографии великих подвижников правды и любви к человечеству», - вспоминала Е. Брешко-Брешковская. Увлекаясь живописью, Екатерина в юности даже писала иконы для местной церкви. Однако, как пишет её биограф Ю.В. Иванишкина, «несмотря на это, отношение к Православной Церкви и обрядовой стороне религии вообще было в семье Вериго достаточно прохладным. Такое мировоззрение целиком передалось и Брешковской, которая в течение всей жизни, сохранив непоколебимую веру в Бога, никогда не была православной в привычном значении этого слова».

    По словам будущего единомышленника Брешко-Брешковской, лидера партии социалистов-революционеров В.М. Чернова, «отдавши в юности щедрую дань антирелигиозным дерзновениям молодой мысли», в зрелом возрасте «она опять вернётся к религиозным истокам (...) и не будет забывать на прощанье перекрестить тех, кого любит». «Моё влечение ко всему страдающему человечеству росло вместе со мною, а учение Христа служило мне опорой и утешением... - писала о себе Брешко-Брешковская. - Постоянно слышанное суждение, что люди не в силах идти по стопам Христа, меня не трогало. Он учил. Значит, признавал нас способными следовать Его учению. Таким сознанием было полно моё мировоззрение, когда я ещё не читала ни одной социалистической книжки. (...) В работе моей учение Христа всегда занимало центральное место (...) ...Учение христианское ставлю несравненно выше социалистического. Последнее имеет глубокое значение лишь тогда, когда оно озарено светом слов Христа: люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душою твоей, всем разумом, всей силой...» Но религиозность Брешко-Брешковской приобрела весьма специфические формы, выражавшиеся в стремлении любыми средствами и способами бороться за «светлое будущее» народа. Считая себя христианкой, она не только не видела ничего преступного в борьбе против православной монархии, но и оправдывала революционный террор, считая политические убийства приемлемым средством достижения будущего «царства правды».

    С раннего детства Екатерина выделялась какой-то одержимостью.
    По её собственному свидетельству, она всем была недовольна, всё ей не нравилось, и она всё критиковала, была нервной и «бешеной», «революционеркой с самых малых лет», не терпевшей отказов ни в чём. А однажды, рассердившись за что-то на мать, ударила её палкой в глаз. Но при этом, утверждала Брешковская, она «всё время страдала и болела сердцем за кого-нибудь: то за кучера, то за горничную, то за работника». В 14-летнем возрасте у неё были следующие планы на будущее: разбогатеть, скупить большое количество деревень с крепостными и устроить в них социалистическую республику.
    Брешко-Брешковская Е.К.

    Получив хорошее домашнее образование и окончив женскую гимназию, Екатерина увлеклась общественной работой: помогала своему отцу - Константину Михайловичу Вериго, имевшему репутацию вольнодумца, в подготовке освобождения крестьян, открытии народной школы, библиотеки. В 1868 году Екатерина вышла замуж за соседа-помещика Н.П. Брешко-Брешковского, но семье себя не посвятила, так как всецело увлеклась революционным движением. «Мужу она предъявляет ультиматум: или идти вместе по предстоящему ей тернистому пути, или разойтись, - писал В.М. Чернов. - Идти ей приходится одной. Муж остаётся где-то позади. Но у Катерины, кроме мужа, есть ещё и ребёнок. После многих бессонных ночей принесена и эта, ещё более тяжкая жертва. Младенца берёт на свое попечение жена брата Катерины, и он вырастает, считая свою тетку матерью, а настоящую мать - тёткой...» Брошенный ею сын Николай станет затем популярным журналистом и беллетристом, а после революции и вынужденной эмиграции, оказавшись в Германии, во время Второй мировой войны будет служить в геббельсовском министерстве пропаганды...

    Вступив в 1873 году в киевскую коммуну «интеллигентной молодежи», Брешко-Брешковская вскоре познакомилась с членами народнического кружка «чайковцев». «Больше двух лет скиталась я по России, - вспоминала она в 1917 г., - всё искала революционной среды, державшейся очень конспиративно. Но постепенно, переходя от одной работы к другой, прошла я в организацию довольно обширную, решившую проникнуть в народ лично, а не только посредством книг и листков». Перебравшись осенью того же года в столицу Российской империи - Санкт-Петербург, она установила отношения с целым рядом революционеров-подпольщиков.

    Как и многие тогдашние пассионарные молодые революционеры-народники, в 1874 году Брешко-Брешковская под именем солдатки Феклы Косой приняла участие в «хождении в народ». «Оделась я в крестьянскую одежду, захватила котомку, палку и пошла бродить», - позже вспоминала она. Революционно-настроенные молодые люди переходили из деревни в деревню, пытаясь вести антимонархическую агитацию среди крестьян, рассчитывая поднять их на борьбу с царизмом. Екатерина Брешко-Брешковская направилась со своими товарищами агитировать в сельские уезды Киевской, Херсонской и Подольской губерний. В одной из прокламацией, Брешко-Брешковская, апеллируя к религиозности крестьян, писала: «...противна Богу такая глупая покорность и приказывает Он своему народу взяться за разум... грянуть на врагов своих» и биться «до тех пор, пока не истребят всех, до последнего, пока не останутся на земле только честные труженики, которые одни угодны Богу», «приказывает Господь народу своему напасть на города и жилища купцов, помещиков и жидов и разорять их до основания, поганых же злодеев вешать и резать, а имущество их награбленное делить поровну между собою. Тогда люди будут жить мирно и дружно ...и у каждого будет достаточно своего». Заканчивалась же прокламация следующим призывом: «бейтесь с ними до тех пор, пока ни единого ни оставите в живых... Аминь».

    Однако «хождение в народ» оказалось малоэффективным. Крестьяне не доверяли чужакам, пришедшим из городов поднимать их против царя, и нередко сдавали агитаторов властям. «Мы старались объяснить крестьянам, - вспоминала Брешко-Брешковская, - что царь заодно с помещиками и чиновниками, что он-то как раз и является главным угнетателем народа. Но крестьяне не хотели этому верить. (...) Крестьяне верили царю, они были убеждены, что царь - это добрый хозяин всей земли русской, который содержит войско для защиты от врагов, а крестьяне должны обрабатывать землю, платить ему подати на содержание войска. Они думали, что царь любит свой народ и заботится о нём, а если порой чиновник притесняет народ, так это оттого, что он царя обманул». В итоге «хождение в народ» провалилось, и большая часть его участников была арестована властями. Среди них была и Брешко-Брешковская.

    С конца 1874 года для 30-летней революционерки начался период тюремных мытарств. Она последовательно содержалась в Брацлавской, Гайсинской и Киевской тюрьмах. В 1875 году Брешко-Брешковскую перевели в петербургский Дом предварительного заключения, а затем, в 1876-м, в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, где она пробыла до начала «Процесса 193-х» - громкого судебного дела революционеров-народников (1877‒1878). Суд приговорил Брешко-Брешковскую, открыто заявившую во время процесса, что она считает честью принадлежать к «социалистической и революционной партии российской», к пяти годам каторги с последующей ссылкой.
    Таким образом, Екатерине Брешко-Брешковской выпала сомнительная честь стать первой в русской истории женщиной-политкаторжанкой.

    Оказавшись в 1878 году на Карийской каторге (Восточная Сибирь), Брешко-Брешковская на следующий год была направлена на поселение в Читканскую волость в Баргузин, но надолго здесь не задержалась. Весной 1881 года вместе с другими революционерами она совершила побег, который окончился провалом. Беглецов поймали и осудили на новые сроки. Вместо ссылки, Брешко-Брешковская снова была направлена на каторжные работы сроком на четыре года. После каторги снова последовала ссылка - бывшую дворянку приписали к крестьянскому сословию и в 1891 году предоставили ей право свободного проживания по всей Сибири.

    Вернуться из ссылки Брешко-Брешковской удалось лишь в 1896 году, когда она была амнистирована в связи с коронацией Императора Николая II.
    Каторга и ссылка не исправили революционерку, и она снова вернулась к антиправительственной деятельности. Находясь на нелегальном положении, Брешко-Брешковская занималась организацией революционной работы и распространением социалистических идей среди крестьянства. «Я собирала людей всюду, где могла: в крестьянских избах, в мансардах студенток, в либеральных гостиных, в речных барках, в лесах, на деревенских мельницах», - вспоминала она. «Заграницу шли вести, - вспоминал Чернов, - бабушка витает по всей России, как святой дух революции, зовёт молодежь к служению народу, крестьян и рабочих - к борьбе за свои трудовые интересы, ветеранов прошлых движений - к возврату на тернистый путь революции. "Стыдись, старик, - говорит она одному из успокоившихся, ведь эдак ты умрёшь со срамом, - не как борец, а на мягкой постели подохнешь, как изнеженный трус, подлой собачьей смертью"».

    Познакомившись с Г.А. Гершуни, Брешко-Брешковская вскоре стала одним из организаторов Партии социалистов-революционеров (эсеров). Брешко-Брешковская заявила себя сторонницей политического и аграрного террора, как наиболее эффективного метода борьбы с царизмом и оказывала самую активную поддержку в создании Боевой организации эсеров, совершившей вскоре ряд громких политических убийств. Занимая в эсеровской партии крайне левую позицию, Брешко-Брешковская не довольствовалась избирательностью террора и желала максимально расширить его, превратив в массовый. Требуя от революционеров «личной вооруженной инициативы», Брешко-Брешковская наставляла революционную молодёжь: «Иди и дерзай, не жди никакой указки, пожертвуй собой и уничтожь врага!». Как отмечает исследовательница Ю.В. Иванишкина, «горячая пропаганда террора, в котором Брешковская видела не преступление, а подвиг во имя народа, сопровождала ее выступления на протяжении всей революционной деятельности. Не совершив в своей жизни ни одного террористического акта лично (...), Брешковская вдохновила на их совершение многих молодых социалистов-революционеров. Брешковская была уверена в том, что для достижения благих целей любые средства хороши, и распоряжалась чужими жизнями с легкостью и жестокостью».

    В 1903 году Брешко-Брешковская, опасаясь очередного ареста, перебралась в Швейцарию. Находясь в эмиграции, она продолжила революционную борьбу, войдя в руководящие органы эсеров, включилась в подготовку партийных пропагандистов, собирала деньги для революционных террористов, совершив с этой целью поездку в США. Встречаясь с российскими либералами, Брешко-Брешковская, как вспоминал кадетский лидер князь Пётр Долгоруков, «говорила, что мы, либералы, должны приступить к более решительным действиям», и если «мы сами не способны на террор, то должны, по крайней мере, содействовать террористам».

    Когда в 1905-м в России началась революция, как и большинство революционеров-эмигрантов, Брешко-Брешковская нелегально вернулась на родину, чтобы принять активное участие в борьбе против самодержавия. В сентябре 1907 года Брешко-Брешковская снова была арестована. Как выяснилось позже, её выдал охранке провокатор Е.Ф. Азеф. Продержав революционерку два года в Петропавловской крепости, власти приговорили её к сибирской ссылке, с которой 70-летняя старушка снова попыталась сбежать. «"Бабушка" Брешковская за год до начала мировой войны опять совершила фантастический побег из ссылки, - вспоминал Чернов. - В пять дней она проделала тысячу верст, но была арестована, просидела около года в тюрьме, а потом была направлена в Булун, вблизи Ледовитого океана. Тут застала её революция».

    Февраль 1917-го вознёс Брешко-Брешковскую на вершину славы. 4 марта 1917 года Минусинская Городская дума явилась к ней в полном составе, чтобы поздравить «с победой и торжеством её идей». 73-летнюю революционерку торжественно отправили в Европейскую Россию, выделив ей спецвагон и обставив это возвращение, по словам современника, «сплошным триумфом». Репортёры и «сознательные граждане» с красными бантами с нетерпением ожидали её приезда. Всюду её встречали под звуки оркестров и построением воинских частей. Кадетская «Речь» с пафосом писала в те дни: «Свободная Россия бабушку ждёт, чтобы поклониться ей низко, поделиться с ней её великой радостью, счастьем давно желанной свободы». Брешко-Брешковскую бурно чествовали министры Временного правительства, гласные Городской думы, делегаты Совета рабочих депутатов, представители Комитета общественных организаций. Керенский пел ей дифирамбы, называя Брешко-Брешковскую «ближайшим водителем по духу»; она отвечала ему тем же, провозгласив его «достойнейшим из достойнейших граждан земли русской», «гражданином спасшим Россию».

    Энергично поддерживавшей Временное правительство бывшей политкаторжанке были оказаны поистине царские почести - по личному распоряжению Керенского она была поселена в комнатах Зимнего Дворца.
    Последнее обстоятельство глубоко возмутило монархистов. Гвардейский полковник Ф.В. Винберг, пересказывая слухи, согласно которым «бабушка», забравшись во Дворец, поспешила «расхитить гардероб Государыни Императрицы», отмечал, что ей куда больше подходит «арестантский халат с бубновым тузом». А В.М. Пуришкевич отозвался на это событие следующими стихотворными строчками:

    Из каторги сибирской
    Едет «бабка» в Петроград
    Чтобы видеть всероссийской
    Демократии парад.
    Едет... крики ликованья.
    Сам Керенский тут как тут.
    И в дворец для проживанья
    Дуру старую ведут...
    «Бабка» в новом положенье:
    Вместо каторги почёт;
    На народном иждивеньи
    Во дворце она живет.
    Чем-то вроде добавления...
    Для КерЕнского она...
    И с её благословенья
    Разрушается страна...

    Как отмечает один из биографов Брешко-Брешковской историк И. Архипов, «политико-психологический феномен Брешковской, ставшей беспрецедентной по степени популярности фигурой, не случаен в условиях "медового месяца революции". Стремительное крушение самодержавия и рождение "Свободной России", превращение в одночасье "верноподданных" в "сознательных граждан", радикальная смена правящей элиты и возникновение невиданной до сих пор политической, социокультурной реальности, - всё оказывалось для населения сильнейшим психологическим потрясением. Нужна была новая символика и мифология, новые политические ритуалы, соответствующая "общенациональная идеология". Недостатка в антигероях и всевозможных "врагах народа" не было (...) - теперь требовались положительные персонажи, олицетворявшие ценности новой России. И в этом контексте миф о "бабушке" удачно вписался в массовую политическую культуру, более того, политическая элита вольно или невольно целенаправленно формировала культ Брешковской и других "святых героев революции"».

    Находясь на вершине славы, Брешко-Брешковская активно включилась в пропагандистскую работу. Разъезжая по стране, она выступала в защиту нового строя, Временного правительства, популяризировала эсеровскую программу, требовала доведения войны с Германией до победного конца, активно поддерживала формирование женских «батальонов смерти» и феминистическое движение, принимала участие в работе Государственного совещания в Москве.

    Октябрьской революции «бабушка русской революции» не приняла. Отношения с «марксятами», как она называла новую поросль революционеров, у неё не сложились ещё до революции, а в 1917-м она призвала Керенского сурово расправляться с большевиками, которых, по её словам, как «зверей диких» «можно и должно уничтожать». Как шутили современники, «бабушка невзлюбила свою внучку». От былой популярности мало что осталось: имение Брешковских в Белоруссии было разгромлено «освобождённым народом» ещё в конце 1917-го, а в начале 1918 года революционные солдаты искололи портрет «бабушки» штыками. В итоге, революционерка с полувековым стажем поддержала зарождавшееся белое движение, приняла участие в деятельности Комуча и даже направила «белочехам» воззвание - «Завещание братьям-чехословакам их Бабки Катерины Брешковской», в котором просила их не прекращать борьбы с большевиками.

    Окончательно разочаровавшись в «свободном народе», который на деле оказался вовсе не таким, каким он грезился ей в утопических фантазиях, в конце 1918 года Брешко-Брешковская покинула Россию, перебравшись через Владивосток и Японию в США.

    В Америке неугомонная старушка продолжила привычную для неё деятельность, только на этот раз средства она собирала уже для борьбы с большевиками.
    Однако её попытки убедить американцев двинуть против советской России 50 тысяч солдат, не увенчались успехом. Перебравшись в 1920-е гг. во Францию, а затем в Чехословакию, Брешко-Брешковская не прекратила политической активности, создав в Ужгороде «Карпаторусскую трудовую партию». Умерла Екатерина Константиновна 12 сентября 1934 года в 90-летнем возрасте.
    Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук



    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ

    Re: Могильщики Русского царства

    Сообщение  Нюся в 31.03.16 10:26

    Могильщики Русского царства.
    Александр Александрович Бубликов (1875—1941).

    «Я отправился в поход на государственную власть России».

     Александр Александрович Бубликов родился 4 мая 1875 года в Санкт-Петербурге в семье чиновника Министерства путей сообщения.
    Окончив частную гимназию, он поступил в Петербургский университет, но надолго в нём не задержался, перейдя вскоре в Институт путей сообщения, по окончании которого продолжил обучение за границей.
      Вернувшись на родину, Бубликов стал работать на строительстве ряда железных дорог и проявил себя как автор трудов по вопросам железнодорожной финансово-экономической политики. Сблизившись с влиятельными кругами русской буржуазии, Бубликов разбогател, вступил в масонскую ложу, и выдвинулся как видный деятель всероссийских торгово-промышленных организаций. В 1912 году он был удостоен звания почётного гражданина Екатеринбурга и Шадринска за то, что в память о своем отце пожертвовал 100 тыс. рублей на нужды местного Горного института. В том же году успешный предприниматель был выбран депутатом IV Государственной думы, в которой присоединился к фракции прогрессистов, выражавшей интересы либерально настроенных представителей крупного бизнеса, стремившихся ограничить царскую власть в своих интересах.

      По своим убеждениям А.А. Бубликов был типичным либералом-западником. Для него были одинаково неприемлемы как левые радикалы, стремившиеся насильственным путем переустроить общество на свой лад, так и царское правительство, которое, по его мнению, тормозило прогресс и развитие страны. «Неудачная русская революция 1905 года весьма быстро выродилась в бандитизм, ‒ писал он в 1918 году. ‒ Это до чрезвычайности облегчило Императорскому Правительству борьбу с нею. Ряд отвратительных преступлений, совершенных под прикрытием революционного знамени, злоупотреблявшие таким опасным для общего блага орудием как всеобщая политическая забастовка, и крайняя нетерпимость крайних левых парий, которую можно было поставить вровень разве только с нетерпимостью правительственной, всё это вместе взятое отвратило от симпатий к революции всех людей имущих, или мечтающих, путём упорного труда в мирной обстановка, добиться известного достатка».
    Являясь пр Установив контроль на вотивником, как социалистических течений, так и консервативной реакции, Бубликов сетовал, что «этот народ не дорос ещё даже до буржуазной идеологии, целиком основанной именно на уважении к чужой собственности, что он где-то ещё бесконечно далеко даже от современных европейцев и американцев». В отношении же царской власти он был категоричен: «подняться до высоты просвещенного абсолютизма, точно отформулировать действительно исторические задачи своего народа и настойчиво их осуществлять было, конечно, не под силу русскому самодержавию, выродившемуся и духовно, и физически». Императора Николая II Бубликов называл не иначе как «ничтожным», а политику царского правительства накануне революции ‒ «полнейшим маразмом».
    Спойлер:
    В 1918-м он так напишет о низложенном Государе: «Николай II ‒ это политический труп, который никогда не восстанет. Ибо нет для "таких" Христа. Не нужны "такие" народу даже в дни самого великого отчаяния». Поэтому нет ничего удивительного в том, что разбогатевший железнодорожник оказался в рядах ниспровергателей «старого строя».
    Как и другие представители либерально-настроенной буржуазии, А.А. Бубликов во время Первой мировой войны принял самое активное участие в деятельности военно-промышленных комитетов (состоял вице-председателем Центрального ВПК), которые пренебрегая своей прямой обязанностью (мобилизацией промышленности для военных нужд), на государственные средства активно занимались консолидацией оппозиционных сил и саморекламой. В 1915 году он вступил в ряды оппозиционного Прогрессивного блока, в котором прогрессисты заняли левую позицию, так как считали, что обстановка в стране созрела для того, чтобы буржуазия пришла к власти; а в декабре 1916-го вместе с другими своими софракционерами вышел из блока, поскольку представители других либеральных объединений, входивших в его состав, не поддержали радикальных требований прогрессистов, уже практически в открытую говоривших о необходимости «поднимать народную массу», чтобы «обуздать наглую власть».
      В дни Февральской революции Бубликов был назначен Временным комитетом Государственной Думы комиссаром Министерства путей сообщения. Позже он вспоминал: «Я многократно обращался ко многим влиятельным членам Думы, в том числе к Председателю Думы Родзянко, к Керенскому, к Чхеидзе, Некрасову и другим с указанием на то, что (...) пора уже брать власть в руки, иначе Царь может собраться с силами, прислать войска с фронта и быстро подавить всё движение, что захват власти всего легче осуществить через занятие Министерства путей сообщения, которое обладает своей собственной телеграфной сетью, не подчинённой Министерству внутренних дел. Однако мои указания не встречали сочувствия и лишь 28-го утром Председатель Думы на моё повторное обращение несколько даже взволнованным тоном ответил: "так если это необходимо, пойдите и займите". В ответ на это я вынул из кармана заготовленное уже мною воззвание к железнодорожникам и предложил Председателю его подписать... (...) В невероятнейшем шуме и толкотне стоило великого труда добиться от Военной Комиссии Государственной Думы назначения в моё распоряжение пары грузовиков с солдатами. Третий грузовик я уже сам взял на улице и, на легковом автомобиле во главе этой своеобразной армии из солдат разных частей без одного офицера, я отправился в поход на государственную власть России».
      Исследователи до сих пор спорят, за какие заслуги провинциальному политику Бубликову в первые дни революции была доверена такая большая власть. Одни находят вполне естественным, что депутату Государственной Думы, имевшему большой опыт железнодорожной деятельности доверили Министерство путей сообщения; другие полагают, что стремительный взлёт его карьеры объяснялся не столько профессионализмом, сколько его высоким положением в масонской ложе.
      В новой должности Бубликову довелось сыграть немаловажную роль в революционных событиях февраля 1917 года. Используя железнодорожный телеграф, Бубликов оповестил начальников всех станций страны о том, что власть перешла к Государственной Думе: «По поручению Комитета Государственной думы, я сего числа занял Министерство путей сообщения и объявляю следующий приказ председателя Государственной думы: "Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху всех отраслей государственного управления, оказалась бессильной. Государственная дума взяла в свои руки создание новой власти. Обращаюсь к Вам от имени Отечества: от Вас зависит теперь спасение Родины. Она ждёт от Вас больше, чем исполнение долга, она ждёт подвига. Движение поездов должно производиться непрерывно с удвоенной энергией. Слабость и недостаточность техники на русской сети должны быть покрыты Вашей беззаветной энергией, любовью к Родине и сознанием важности транспорта для войны и благоустройства тыла". Председатель Государственной думы Родзянко». Далее следовала приписка Бубликова, обратившегося к железнодорожникам с такими словами: «Член Вашей семьи, я твёрдо верю, что Вы сумеете ответить на этот призыв и оправдать надежды на Вас нашей Родины. Все служащие должны остаться на своем посту". Бубликов».
     Эта телеграмма, незамедлительно распространенная по всей территории Российской Империи, сыграла крайне важную роль в ускорении революционных событий и переходе власти к Временному правительству. Инженер-железнодорожник Ю.В. Ломоносов, ставший в эти дни помощником Бубликова, вспоминал: «Эта телеграмма в мартовские дни сыграла решающую роль: т.е. за два дня до отречения Николая, вся Россия, или, по крайней мере, та часть ее, которая лежит не дальше 10‒15 верст от железных дорог, узнала, что в Петрограде произошла революция. От боевого фронта до Владивостока, от Мурманская до Персидской границы, на каждой станции получилась эта телеграмма. Старая власть пала, новая родилась. После этого отречение Николая и Михаила казалось второстепенной формальностью. Из телеграмм Бубликова все знали, что уже 28 февраля фактически власть была в руках Думы. Было ли так на самом деле? Конечно, нет. Бубликов поступил так же, как Бисмарк с Эмской телеграммой. Он подправил действительность. Этим он оказал громадную, ещё не сознанную, услугу русской революции и в то же время задержал её естественное течение, окружив Думу совершенно незаслуженным ореолом. Первое впечатление всегда самое сильное. Из телеграммы Бубликова вся Россия впервые узнала о революции и поняла, что её сделала Дума. (...) ...Тот факт, что Бубликов нашёл в себе смелость торжественно уведомить всю Россию о создании новой власти в то время, когда фактически никакой власти не было, предотвратило на местах даже тень контрреволюционных выступлений». Как не без гордости позже заявлял Бубликов, «через день уже вся Россия знала от железнодорожников, что Государственная Дума встала во главе революции, и царству Николая II пришёл конец».
      Прибывший в Министерство путей сообщения его руководитель Э.Б. Кригер-Войновский после отказа заявить о поддержке новой власти был арестован по распоряжению Бубликова. 28 февраля 1917 года Бубликов приказал остановить царский поезд, вышедший из Ставки в Царское Село. Именно Бубликов распространил ложную информацию о том, что железнодорожный путь возле Луги перерезан революционными войсками, и что путь на Петроград отрезан, тем самым направив царский поезд в Псковскую западню.
      «Я сейчас же отдал распоряжение, чтобы его (царя. ‒ А.И.) не пускали севернее линии Бологое-Псков, разбирая рельсы и стрелки, если он вздумает проезжать насильно. Одновременно я воспретил всякое движение воинских поездов ближе 250 в. от Петербурга», ‒ воспоминал Бубликов. В итоге, комиссару удалось задержать эшелоны с войсками, которые под командования генерала Н.И. Иванова были направлены Императором Николаем II для подавления революционных беспорядков столице. 2 марта эшелон генерала Иванова был загнан в тупик, а ему самому вручили телеграмму от А.А. Бубликова следующего содержания: «По поручению Временного комитета Государственной Думы предупреждаю вас, что вы навлекаете на себя этим тяжелую ответственность. Советую вам не двигаться из Вырицы, ибо, по имеющимся у меня сведениям, народными войсками ваш полк будет обстрелян артиллерийским огнем». Далее генералу было заявлено, что его действия могут помешать Императору вернуться в Царское Село: «Ваше настойчивое желание ехать дальше ставит непреодолимое препятствие для выполнения желания Его Величества немедленно следовать Царское Село. Убедительнейше прошу остаться Сусанино или вернуться Вырицу». В результате генерал Иванов решил подчиниться. А 8 марта по решению Временного правительства Бубликов в составе делегации комиссаров Государственной Думы прибыл в Могилев для ареста Николая II.

    Роль Бубликова в первые дни Февральской революции трудно переоценить. Жандармский генерал А.И. Спиридович писал: «...Празднуя победу, все в Думе нервничают и боятся. Боятся возвращения Государя, боятся прихода войск с фронта. Вот почему овладеть всей сетью железных дорог, помешать движению Императорских поездов делается очередной задачей революции. За выполнение её, по собственной инициативе, хотя и с согласия Родзянко, взялся член Думы инженер Бубликов. Высокий красивый брюнет, смелый и энергичный, готовый на всякую революционную авантюру, отлично подходил к выпавшей на него задаче». «Все эти дни центральный телеграф МПС связывал новую власть со всей страной, ‒ отмечает современный исследователь А.С. Сенин. ‒ По нему рассылались важнейшие распоряжения Временного комитета Государственной думы, контролировалось движение императорских поездов, эшелонов с войсками генерала Иванова на Петроград. Отсюда подавались распоряжения на доставку продовольствия в столицу. В типографии министерства был напечатан акт об отречении Николая II от престола и Манифест великого князя Михаила Александровича об отказе его принять верховную власть, манифест Временного правительства».
      Но уже 5 марта стало ясно, что министром путей сообщения станет кадет Н.В. Некрасов, ни дня не проработавший на железной дороге. Бубликову же была предложена должность товарища (заместителя) министра, но он от неё отказался. Поясняя причину своего отказа, Бубликов, обиженный тем, что пост министра достался не ему, заявил Ломоносову: «Я не могу с этими хамами служить... я человек свободный и властный, сам хозяин».
      Позже, оценивая неожиданно разразившуюся Февральскую революцию, Бубликов писал: «Было бы удивительнее, если бы она не пришла. Это, пожалуй, было бы признаком того, что народ безнадежно пал, если бы он не сделал даже той почти конвульсивной попытки спасти себя, какой являлась для него революция». Однако очень скоро Бубликову пришлось разочароваться, как в государственных способностях творцов революции, так и в «сознательности» народных масс. Революция, как известно, не закончилась низложением самодержавной власти, а стремительно понеслась дальше. И либеральные зачинщики государственного переворота вскоре оказались потеснены радикально настроенными социалистами. И довольно скоро Бубликову пришлось бить тревогу, ‒ революция развивалась явно не по тому сценарию, на который он рассчитывал. Недавний герой революции, выступая на различных совещаниях, стал говорить о начинавшейся разрухе, анархии, бессилии Временного правительства, о преступной агитации социалистов и горевать о разрушении русской государственности. «Прохвосты, проходимцы... хамы... губят Россию. Это чистейшая демагогия. (...) Всё пойдёт к черту. Их с позором выгонят. ... Такого кумовства и при Распутине не было...», ‒ так, по свидетельству Ломоносова, Бубликов будет отзываться о новых властителях России, приходу к власти которых он сам всячески содействовал.
      Последней яркой страницей в политической биографии Бубликова стало его выступление на Всероссийском государственном совещании в августе 1917 г. В сентябре 1917 года А.А. Бубликов выехал во Францию, где принимал участие в работе съезда Русского национального объединения и публиковался в газете «Общее дело». Позднее он переехал в США, сотрудничал с «Новым русским словом», писал статьи о восстановлении народного хозяйства, об американских инвестициях в развитие российских железных дорог и, по словам Ю.В. Ломоносова, вскоре «ушёл в частные дела». Скончался Бубликов 29 января 1941 года в Нью-Йорке.
    Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук, 29.03.2016

    Источник: ruskline.ru/history/2016/03/29/ya_otpravilsya_v_pohod_na_gosudarstvennuyu_vlast_rossii/

    Спонсируемый контент

    Re: Могильщики Русского царства

    Сообщение  Спонсируемый контент Сегодня в 8:00


      Текущее время 10.12.16 8:00