Апология

Здравствуйте, вы зашли на форум "Апология".

Если вы еще не зарегистрировались, то вы можете сделать это прямо сейчас. Регистрация очень простая и не займет у вас много времени.

Надеемся, что вам у нас понравится.

Мир Вам!

православный общественно-политический форум

Последние темы

» РФ и Россия
автор Admin Сегодня в 21:30

» Чин всенародного покаяния
автор Admin Сегодня в 21:24

» ЧТО ТАКОЕ Псевдомонархизм?
автор Admin Сегодня в 20:23

» Что это за такой "закон" о земельных участках?
автор Бездомный Сегодня в 20:18

» О национальном чувстве
автор Admin Сегодня в 20:03

» Кто такой Царь Иоанн Васильевич Грозный, и что он сделал для России?
автор Михаил_ Сегодня в 19:48

» Почему "забыть и простить" не получится
автор Монтгомери Сегодня в 19:10

» Отец Даниил Сысоев и уранополитизм
автор Holder Сегодня в 19:01

» Патриарх Кирилл: Мы не осуждаем людей с нетрадиционной ориентацией
автор Виктор48 Сегодня в 16:26

» Сталин-это
автор noname Сегодня в 14:31

» Плоды демократии или нужен ли национализм?
автор Ingwar Сегодня в 13:41

» БЕСЕДКА (ОБО ВСЕМ)
автор Holder Сегодня в 8:25

» Экуменисты уже в Оптиной!
автор Монтгомери Вчера в 22:39

» Фэнтази Ингвара
автор Ingwar Вчера в 18:54

» Максимович Танечка, 3 года, ДЦП. Срочный сбор на лечение.
автор Всё будет хорошо Вчера в 17:02

» АПОСТАСИЯ сегодня
автор Holder Вчера в 13:44

Православный календарь

Свт. Феофан Затворник

Значки


Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ
Рейтинг@Mail.ru



200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время

Стиль форума

Доп Кнопки

JPG-Net Видео Музыка фоторедактор Фотохостинг

Ссылки на Библию

WM

БОКОВАЯ ПАНЕЛЬ

    Труды святителя Филарета Черниговского ( Гумилевского). Обзор

    Поделиться

    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ

    Труды святителя Филарета Черниговского ( Гумилевского). Обзор

    Сообщение  Нюся в 24.10.15 18:17

    "Понимая сложность предпринимаемого новаторского исследования и предвидя неизбежную уязвимость своего труда, архиепископ Филарет обозначил в предисловии к харьковскому изданию 1859 года его особенность: "Решаясь обозреть русскую духовную литературу, мы не принимаем на себя писать подробную историю её. Для такого сочинения в настоящее время недостает ещё многих данных; а писать историю по предположениям, по соображениям, не основанным ни на чём – дело неумное.
    Мы ограничиваемся пока литературою 850–1720 годов и представляем только хронологический обзор русской литературы того времени" . При этом автор отмечал существенную самобытность литературы обозреваемого периода: "Русская литература до новых времен, до 1720 года, была вся, или почти вся, литературою духовною. Только в новые времена о духовных предметах стали писать по преимуществу лица духовного звания. В старые времена русский народ жил, или по крайней мере думал жить, преимущественно жизнию религиозною. Потому и те, которые писали тогда, писали в религиозном духе. Из круга духовной литературы остаётся удалить разве те письменные произведения древнего времени, в которых заключались уставы для временного житейского быта – договоры гражданские, грамоты купчие, меновые, подрядные, поручные, таможенные, судные, жалованные. Да и те иногда писаны бывали в духе глубокого благочестия и с светлыми мыслями о значении человека; почему не иначе, как с осмотрительностию должны быть исключаемы из круга духовной литературы. Так, предмет обзора нашего сам по себе очень обширен".

    Основными своими задачами при составлении обзора преосвященный Филарет считал две: "<…> не мало будет сделано, если а) о личности писателя сказано будет необходимое, а именно – только нужное для знакомства с ним, как с писателем; б) если сочинения его перечислены будут отчётливо и с возможною полнотою, а более прочих важные осмотрены будут по их содержанию" . Актуальность своего труда автор обзора видел в том, что известный "Словарь о бывших в России писателях духовного звания" митрополита Евгения (Е.А. Болховитинова), переизданный в 1845 под несколько обмирщенным названием "Словарь русских светских писателей, соотечественников и чужестранцев, писавших в России", "в своё время был весьма полезным; но в настоящее время оказывается он очень недостаточным", так как "на пространстве времени 862–1720 годов в нём найдёте известия только о 160 писателях и почти о таком же числе сочинений, которых писатели неизвестны по имени".

    Появившаяся в 1861 году вторая часть труда архиепископа Филарета, посвященная русской духовной литературе 1720–1858 годов, была воспринята как "одно из самых обстоятельных сочинений русской богословской литературы, плод самых добросовестных занятий".
    "Библиографические записки", отмечая преемственность между первой и второй частью "Обзора" и хронологический характер изложения материала, обращали внимание на богатую библиографическую сторону нового исследования преосвященного Филарета: "Биографическая сторона книги небогата, суждения и характеристики большею частию довольно кратки и скудны, и книга оказывается значительнее стороною библиографическою, указаниями неизвестных сочинений, между прочими некоторых раскольнических, известиями об авторах, о которых нет печатных сведений, вообще массою фактов, добытою розысками автора". Все это было связано с тем, что архиепископ Филарет теперь обращался к литературе нового периода, весьма отличного от древнего, изложенного в первой части.

    "Со времени Петра В<еликого> многое переменилось в России, – начинал своё предисловие преосвященный Филарет ко второму изданию (1863) книги "Обзора", посвященной 1720–1858 годам. – Произошла перемена и в русской литературе: светская литература отделилась от духовной, избрав себе особые предметы и особый дух. Казалось, теперь обозревающему духовную литературу легко замечать деятелей духовной литературы. Но произошла перемена и в предметах духовной литературы. По сложности нужд нового времени предметы духовного образования умножились; от духовных деятелей, для успешной борьбы с неприязненным духом времени, потребовались новые меры и новые приёмы.
    Повременно сменявшиеся системы философии производили перемену в обществе; деятелям духовным надлежало хорошо знать как дух современной философии, так и производимое им действие в обществе, чтобы так или иначе действовать на общество. [/u]Не говорим уже о том, что здравая философия – часть религии. Так область духовной литературы расширилась, вошла в соприкосновение с предметами образования светского, но не против значения христианства. Христианство само по себе не чуждается ничего мирского, за исключением греха; чуждается христианства грешный мир. Христианство, до чего бы ни касалось, усовершает всё".

    Однако архиепископ Филарет предупреждал:
    "При умножении предметов внимания нужно иметь много осторожности, чтобы оставаться верным духу христианскому, не увлекаться и не рассеиваться веяниями изменчивого мира. Истины христианские, открытые в Слове Божием и являющиеся в истории христианства, – самый главный предмет духовной литературы, для всех времён. Затем св. Церковь столько любит нас, что не только позаботилась указать нам науки, прибавочные к главным духовным, но и учит нас, как ими заниматься. – Значит, сомнения о предметах новой духовной литературы – напрасны".

    Хотя автор "Обзора" и признавал, "что сочинения искреннего христианского благочестия, кем бы они ни были писаны, должны занять место в истории духовной литературы" , он неминуемо сталкивался с определенными трудности при отборе для своего исследования духовных писателей. "К сожалению, – приходилось констатировать, – обозревающий историю духовной жизни нового времени встречает два печальные явления. После того как отделилась светская литература от духовной, многие и очень многие из светских как бы стыдились писать о духовных предметах, опустив из виду, что без христианства невозможно плодотворное образование, а возможно только впадение в языческое неустройство. 00]]Другие кое-как сознавали эту ошибку времени, но, увлекаемые тем же недоверием к вере, иногда тайным, несознаваемым, до того отделялись от Церкви, что составили себе свое христианство, свое благочестие, свою веру".

    Выдвигая высокие благочестивые требования к писателям, преосвященный Филарет со своей концепцией и представлениями о духовности автора вступал в противоречие с теми, в основном эстетическими критериями, по которым определялись почетные места в истории русской светской литературы. [b]"Лучшими, – считал он, – оказывались те из светских, которые получили домашнее благочестивое воспитание, или сколько-нибудь учились в духовных училищах, или же вели жизнь строго христианскую. Вот почему не на многих из светских писателей приходится с утешением обращать внимание при обзоре духовной литературы. Иначе посмотришь, посмотришь на иных, да и отходишь с грустию".

    В том же предисловии ко второму изданию книги "Обзора", посвященной новейшему периоду русской литературы, преосвященный Филарет объяснял причину, по которой за границами его обзора оказались многие признанные в свете писатели. "На одном испытании, – рассказывал он, – в светском учебном заведении, предложен был вопрос: "Чего не доставало в Пушкине?" Ответ немедленный был такой: "Религии". Печальный ответ: но таков ответ юной, свежей души".

    По убеждению автора "Обзора русской духовной литературы", "для духовного сочинения требуется не то только, чтобы оно рассуждало о Боге, но чтобы рассуждало по Божиему указу, а не по своему" . [u]Поэтому он с уверенностью отмечал: "Старец Назарий или старец Феодор не писали бойким стихом Лермонтова о душе; а как они сладки душе с своими простыми словами и как они хорошо знают ту душу, которая осталась тарабарскою грамотою для Лермонтовых".


    Для преосвященного Филарета было важным определить специфику своего исследования, заранее снять претензии критиков, поэтому последовавшие за первым издания он снабжал предисловиями, в которых старался объяснить сложности своего во многом новаторского труда. "Сочинитель, – отмечал он, – берёт на себя то, что по силам его или, если угодно, что доступно по нынешнему состоянию сведений о русской духовной литературе, – пишет обзор и то не обширный, а не историю литературы". "Сочинитель опасается говорить много, со включением ненужного, а не говорить нужного. Он желал бы в немногом сказать многое. По-прежнему в биографии писателя показываются только те черты жизни его, которые необходимы для мысли о писателе и сочинениях его; прочие – лишняя кладь в обзоре учёного".

    Признавая важность и несомненные научные и новаторские достоинства исследований Ф.И. Буслаева ("Исторические очерки русской народной словесности", 1861) и И.И. Срезневского (в области "памятников письма и языка X–XIV веков"), архиепископ Филарет (Гумилевский) в том же предисловии обозначал специфику и особенность своего исследовательского труда: "Но обзор духовной литературы следит собственно за развитием русской духовной мысли; он замечает только ту грамоту, где есть особенность для веры; перевод с греческого замечается в нём или как дополнение к деятельности мысли оригинальной, или как возбуждение и правило для этой деятельности. Всё хорошо в своём месте и в своём размере".

    Конечно, он понимал, что к его труду могут быть предъявлены требования, которые не выполнимы на данный момент. "Могут желать, – предвосхищал архиепископ Филарет такие требования, – чтобы каждая деятельность писателя, как проповедника, как канониста, как учителя веры, как наставника жизни, как философа или как историка, раскрыта подробно… Или могут желать, чтобы выписаны были из сочинений лучших писателей места важные для жизни каждого, для юриста, для проповедника, для священника, для архипастыря… Но чтобы выполнить вполне тот или другой, весьма обширный, план, требуется много предварительных работ. А где они? Есть ли монографии о писателе Платоне, или Кулябке, или Юшкевиче, или Прокоповиче? Нет и нет. Потому обширные планы пока приятные мечты".

    В действительности к середине XIX века не были ещё сформированы методологические и основательные принципы построения истории отечественной словесности во всех ее видах и жанрах. Это касалось не только художественной литературы, но и журналистики и литературной критики. Так, А.П. Пятковский справедливо замечал: "То же, что о журналистике, должны мы сказать и о критике. Истории русской критики у нас также не существует, и в имени Белинского для многих включается и начало, и конец нашей критики. Но Белинский, как ни громадны были его заслуги, появился у нас не совсем неожиданно, как многие до сих пор думают об этом: он не совсем нарушил собой след исторического преемства". Причины сложности построения истории отечественной словесности критик видел в том, что "из недостатка историко-литературных монографий, т.е. из недостаточного знакомства с отдельными фазами нашей литературной истории, естественно вытекает и недостаток в полной, цельной "Истории русской литературы"".

    Хотя А.П. Пятковский в 1861 году и ссылался на курсы по истории русской словесности, написанные Н.И. Гречем, В.Т. Плаксиным, А.П. Милюковым, А.Д. Галаховым, Петраченко, вынужден был констатировать: "Таким образом, мы до сих пор еще осуждены повторять слова Надеждина, сказанные им 25 лет тому назад в "Телескопе" (1836 г. Ч. XXXI): "Больно, но тем не менее должно признаться, что мы, зная наизусть все мелочные подробности французской, немецкой, английской литературной истории, в собственной своей бродим ощупью, запинаемся на каждом шагу, повторяем безотчетно несвязные предания, коснеем под игом слепого суеверия. Причина тому слишком понятна: историю чужих литератур мы вычитываем в чужих книгах, что весьма легко и удобно; свою ж надо изучать в поте лица, самим, в самых памятниках"".

    В предисловии к "Дополнениям" ко второй книге "Обзора русской духовной литературы" архиепископ Филарет писал: "Сочинитель очень желает доставить обзору полноту: но как при первом издании обзора (которого экземпляры почти все сгорели в петербургский пожар), так при втором не хотел он, не желает и теперь, чтобы обзор служил корзинкою, куда бросали бы всякую мелочь". "Каждый согласится, – добавлял он, – что плоха логика, записывающая в число писателей тех, которые ничего не писали, или называющая духовными писателями тех, у кого не видно ничего духовного ни в книжке, ни в жизни".

    При построении своей концепции истории отечественной словесности архиепископ Филарет пришел к строгому определению термина "духовная литература". "Ещё замечание о том, что такое духовная литература,– писал он. – В недавнее время стали под "словесное выражение духовной жизни" подводить сказки, басни, легенды, поверья народа. Это значит или не понимать слов своих, которые говорим, или намеренно злоупотреблять высокими словами. Конечно, если под словом "дух" разуметь нематериальную силу души, то и сказки или легенды – произведение духа, а не продукт материи. Но христианин должен знать, что в христианском мире дух означает облагодатствованное состояние души, недоступное для сил души, представленных самим себе, и что духовное вовсе не то же, что душевное. Потому ни сказки, ни легенды – не духовные произведения, а плод души больной, точно так же, как и песни житейского художества, точно так же, как и произведения ума, философствующего не о Христе".

    Такое категоричное отстранение духовной литературы от остального массива национальной словесности, народной и художественной светской, не всем приходилось по сердцу и вызывало неприятие в среде литературных критиков. В предисловии к "Дополнениям к Обзору русской духовной литературы" (1863–1864) преосвященный Филарет отвечал своим критикам: "Только тот, кто не знаком с предметом или доступен стремлениям несовместным с чистою любовию к науке и правде, может выступать с резкими отзывами о недосмотрах или пропусках, легко возможных в подобном сочинении. Но критика, коль скоро обнаруживает в критике дурное сердце или ребяческую заносчивость, не доставляет чести критику. Да и не таково ныне время, чтобы заниматься мелочами грешной человечности. Если когда, то ныне особенно нужно показывать в опытах, чем одолжена Россия св. вере и ее деятелям. Как много ныне сыплется дикого презрения, клевет, неправд на св. веру и ее искренних чтителей!".

    Было время, когда "так высоко и ценилась всегда и всеми, без различия духовных и светских писателей и ученых, учено-литературная деятельность Филарета. При высочайшем пожаловании его орденом св. Александра Невского в 1866 году в Высочайшем рескрипте засвидетельствовано и об ученых трудах награждаемого как "составляющих украшение духовной отечественной письменности"".

    Однако уже в конце XIX века, несмотря на самое полное и исправленное издание "Обзора русской духовной литературы" в 1884 году, историки литературы, увлеченные чисто эстетическими, этнографическими и общественно-политическими идеями, почему-то старательно обходили вниманием глубоко выстраданный и важный для понимания самобытности русской словесности труд архиепископа Филарета (Гумилевского). Кстати, и А.Н. Пыпин, в пору молодости благосклонно отнесшийся к нему, в своей фундаментальной "Истории русской литературы" ни словом не обмолвился об исследовании преосвященного. А ведь во многом его "История" держится на хронологическом принципе "Обзора".

    Остается только надеяться, что в наше время поворота к духовности "Обзор русской духовной литературы" архиепископа Филарета (Гумилевского) будет востребован и найдутся отважные учёные и издатели, которые возьмутся за современное солидное издание его с обстоятельным научным комментарием.


    © Все права защищены http://www.portal-slovo.ru

      Текущее время 08.12.16 23:03