Апология

Здравствуйте, вы зашли на форум "Апология".

Если вы еще не зарегистрировались, то вы можете сделать это прямо сейчас. Регистрация очень простая и не займет у вас много времени.

Надеемся, что вам у нас понравится.

Мир Вам!

православный общественно-политический форум

Последние темы

» Патриарх Кирилл: Мы не осуждаем людей с нетрадиционной ориентацией
автор Бездомный Сегодня в 12:38

» О национальном чувстве
автор noname Сегодня в 11:36

» Кто такой Царь Иоанн Васильевич Грозный, и что он сделал для России?
автор мышкин Сегодня в 11:11

» Почему "забыть и простить" не получится
автор Ingwar Сегодня в 11:08

» РФ и Россия
автор Admin Вчера в 21:30

» Чин всенародного покаяния
автор Admin Вчера в 21:24

» ЧТО ТАКОЕ Псевдомонархизм?
автор Admin Вчера в 20:23

» Что это за такой "закон" о земельных участках?
автор Бездомный Вчера в 20:18

» Отец Даниил Сысоев и уранополитизм
автор Holder Вчера в 19:01

» Сталин-это
автор noname Вчера в 14:31

» Плоды демократии или нужен ли национализм?
автор Ingwar Вчера в 13:41

» БЕСЕДКА (ОБО ВСЕМ)
автор Holder Вчера в 8:25

» Экуменисты уже в Оптиной!
автор Монтгомери 07.12.16 22:39

» Фэнтази Ингвара
автор Ingwar 07.12.16 18:54

» Максимович Танечка, 3 года, ДЦП. Срочный сбор на лечение.
автор Всё будет хорошо 07.12.16 17:02

» АПОСТАСИЯ сегодня
автор Holder 07.12.16 13:44

Православный календарь

Свт. Феофан Затворник

Значки


Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ
Рейтинг@Mail.ru



200stran.ru: показано число посетителей за сегодня, онлайн, из каждой страны и за всё время

Стиль форума

Доп Кнопки

JPG-Net Видео Музыка фоторедактор Фотохостинг

Ссылки на Библию

WM

БОКОВАЯ ПАНЕЛЬ

    Мудрость и красота песни

    Поделиться

    Нюся
    Корифей форума
    Корифей форума

    Сообщения : 24444
    Дата регистрации : 2012-11-03
    Вероисповедание : Православное РПЦ
    20140628

    Мудрость и красота песни

    Сообщение  Нюся


    Великий грузинский поэт Бараташвили Перевод  Пастернака.
    Синий цвет.

    Подстрочник (1 строфа) [в квадратных скобках пояснения автора подстрочника]:

            В небесный цвет, синий цвет,
             Первозданный цвет
             И неземной [не от мира сего]
             Я с юности влюблён.

             Перевод (1 строфа):

             Цвет небесный, синий цвет
             Полюбил я с малых лет.
             В детстве он мне означал
             Синеву иных начал.

    Спойлер:
    Показатель точности: 66,7%, показатель вольности: 50%. (Здесь и далее: промежуточные данные опущены. Все желающие могут проверить результаты вычислений самостоятельно. При обнаружении каких-либо расхождений прошу уведомить об этом автора настоящей статьи для внесения в нее соответствующих коррективов.)
             Пастернак, с одной стороны, передал первую строфу почти конгениально — показатель точности достаточно высок; с другой — привнес в перевод большое количество отсебятины. Если из исходного текста выпали первозданность цвета и самый цвет (употребленный Бараташвили трижды, Пастернаком дважды), то привнесены со стороны — малые лета, удваивающие юность оригинала, и попытка заменить эту самую первозданность синевы выражением синева иных начал. В целом же впечатление от перевода первой строфы остается неплохое: смысл в принципе передан, а уж без откровенной отсебятины представить пастернаковский перевод вообще немыслимо. Правда, Бараташвили в первых строках тему только намечает, с каким-то трепетом, как мне кажется, сообщая о том, что ему издавна полюбился неземной цвет небесной лазури и вселенской первоосновы. В отличие от грузинского поэта Пастернак уверенно берет быка за рога, то есть не только заявляет о своей любви к синеве, но и истолковывает свою любовь к ней в указанном мною ключе. Однако в общем, повторяю, пастернаковский текст подстрочника не портит.
             Подстрочник (2 строфа):

             И сейчас, когда кровь
             У меня стынет,
             Клянусь — я не полюблю
             Никогда другого цвета.

             Перевод (2 строфа):

             И теперь, когда достиг
             Я вершины дней своих,
             В жертву остальным цветам
             Голубого не отдам.

             Показатель точности: 44,4%, показатель вольности: 60%.
             Уменьшение первого и увеличение второго показателей объясняется тем, что Пастернак в первом двустишии передал метафору оригинала собственной метафорой, а во втором — изменил, если можно так выразиться, направление любви лирического субъекта: грузинский поэт клянется не полюбить другого цвета, русский — остаться верным тому же самому голубому цвету. В данном случае, на мой взгляд, проявляется некоторая ущербность гаспаровского метода: показатели точности и вольности перевода явно ухудшились, тогда как в целом Пастернак справился с передачей смысла и этой строфы (даже в большей степени, чем первой). А это, я полагаю, и есть основной критерий переводческого ремесла. Меня же (в отличие от читателей настоящей статьи знакомого с подстрочником) смущает в тексте перевода только существительное жертва, но о нем я буду говорить в своем месте.
             Подстрочник (3 строфа):

             В глазах в прекрасный
             Влюблён я небесный цвет;
             Он, насыщенный небом,
             Излучает восторг.


             Перевод (3 строфа):

             Он прекрасен без прикрас.
             Это цвет любимых глаз.
             Это взгляд бездонный твой,
             Напоенный синевой.

             Показатель точности: 55,6%, показатель вольности: 44,4%.
             Почти кульминационный момент развертывания текста. Несмотря на то, что по сравнению с предыдущей строфой показатель точности возрос, а показатель вольности упал, именно здесь Пастернак решительно уходит в сторону от оригинала, резко сужая пафос исходного текста. (Еще одно подтверждение не полной адекватности метода, предложенного Гаспаровым. Впрочем, он ни за что бы не поставил бы знак равенства между насыщенностью небом и напоенностью синевой, в результате чего показатель точности перевода данной строфы уменьшился бы, а показатель вольности — увеличился. Тем более что первое выражение относится к цвету, второе — к взгляду.) В третьей строфе, сложно выстроенной с точки зрения синтаксиса, Бараташвили говорит о любви к глазам небесного цвета, к любым голубым глазам — кому бы они ни принадлежали. Пастернак объясняется в любви к напоенным синевой глазам конкретного человека, конкретной возлюбленной («Это взгляд бездонный твой»). (Именно поэтому я не стал приравнивать причастие влюблён оригинала прилагательному любимых перевода: это две разные любви.) К сожалению, выпала из перевода ярчайшая характеристика небесного цвета: он излучает восторг, а благодаря восторженной синеве, бирюзовые глаза тоже, надо полагать, сияют радостью. По мысли Бараташвили, обладатели голубых глаз посредством синевы, которая в них заключена, жизнерадостно относятся ко всему сущему. А Пастернак рисует прекрасные голубые глаза, глядящие исключительно на лирического субъекта. Разница существенная.
             Подстрочник (4 строфа):

             Дума — мечта
             Тянет меня к небесным вершинам,
             Чтоб, растаяв от любви [очарования],
             Слился я с синим цветом.


             Перевод (4 строфа):

             Это цвет моей мечты.
             Это краска высоты.
             В этот голубой раствор
             Погружен земной простор.

             Показатель точности: 33,3%, показатель вольности: 66,7%.
             Как говорится, мороз крепчал: точность перевода падает, вольность стремительно растет. Это вполне понятно: именно с четвертой строфы Пастернак начинает в полный голос говорить о своем, а не о том, что содержится в оригинале. Текст переводчика связан с подстрочником всего тремя словами (деепричастие растаяв я приравнял существительному раствор, иначе связь с подстрочником в переводе уменьшилась бы на треть). Видимо, здесь переводчику надоело держаться рамок исходного текста, и он, переводчик, что называется, творчески воспарил. В четвертой строфе Бараташвили уже не рассуждает о своей любимой синеве; автор, влекомый в небеса думой-мечтой, намерен слиться там с нею раз и навсегда. Но не просто слиться, а предварительно — растаяв от любви. От любви — к чему или к кому? Ответ очевиден: к Божеству, к некоей Вселенской Сущности, к Творцу, создавшему небесный цвет (цвет первозданности — см. первую строфу), приводящий автора в своего рода экстаз. Тогда как Пастернак прочно стоит на земле и, посматривая вверх, размышляет о том, чем, по его мнению (а не по мнению автора оригинала), является синева: цветом мечты лирического субъекта, краской высоты, вместилищем земного простора. Но рассуждения о надмирной бирюзе, повторяю, уже не интересует воспарившего духовно Бараташвили: очарованный лазурью, он мечтает о полном растворении в ней, иными словами — с Самим Божеством. Именно в этом месте читатель начинает смутно догадываться: уж не молитва ли это? И для положительного ответа на сей вопрос, как будет видно из дальнейшего изложения, имеются веские основания. Но продолжим.
             Подстрочник (5 строфа):

             Умру — не увижу
             Слезы я родной,
             Вместо этого небо синее
             Окропит меня росой небесной.


             Перевод (5 строфа):

             Это легкий переход
             В неизвестность от забот
             И от плачущих родных
             На похоронах моих.

             Показатель точности: 11,1%, показатель вольности: 85,7%.
             Результат ошеломляющий. О точности говорить вообще не приходится, поскольку перевод не имеет к подстрочнику практически никакого отношения. Все знаменательные слова из него выброшены и заменены переводчиком на собственные. Случай в переводческой практике ХХ века почти уникальный. Бараташвили с грустью говорит о своей смерти, о том, что он, умерев и слившись с небесной синевой, сделавшись духовной сущностью, не увидит оттуда ни одной слезинки, пролитой по нем родным (близким) ему — по духу — человеком; но поэт готов примириться с этим, поскольку — он уверен — его любимое синее небо окропит (освятит) небесной влагой его прах. Пастернак, следуя давней традиции изображать поэта несчастным, нищим, рано умершим, незаслуженно забытым, рассуждает о похоронах лирического субъекта, о его полном исчезновении (в подстрочнике лиргерой растворяется или намерен раствориться в Божественной лазури) и о родне, оплакивающей покойного. Но в случае с Бараташвили говорить о его близких в таком контексте едва ли правомерно. Высокопоставленные родственники поэта, среди которых был его дядя, генерал и правитель Аварии Григол Орбелиани, ничем ему не помогли; при жизни поэт не мог даже напечататься. Мыслимое ли дело, чтобы он в своем самом, пожалуй, высоком, светлом и печальном стихотворении заговорил бы о родственниках? Едва ли.
             Подстрочник (6 строфа):

             Могилу мою когда
             Застелет туман,
             Пусть и он будет принесён в жертву
             Лучом [свечением] синему небу!


             Перевод (6 строфа):

             Это синий негустой
             Иней над моей плитой.
             Это сизый зимний дым
             Мглы над именем моим.

    ( Ю. Лифшиц.) Поэзия Ру.


    Последний раз редактировалось: Нюся (28.06.14 17:42), всего редактировалось 1 раз(а)
    Опубликовать эту запись на: Excite BookmarksDiggRedditDel.icio.usGoogleLiveSlashdotNetscapeTechnoratiStumbleUponNewsvineFurlYahooSmarking

    Сообщение в 28.06.14 17:40  Нюся


    Бараташвили Николоз Мелитонович

    [15(27).12.1817, Тбилиси, ‒ 9(21).10.1845, Ганджа], грузинский поэт. Родился в дворянской семье. По окончании в 1835 Тбилисского благородного училища, в котором он проникся идеями гуманизма и национальной свободы, поэт был вынужден поступить чиновником в судебное ведомство, воспринимая службу как унижение. В начале 40-х гг. Б. приобрёл славу поэта, однако стихи его впервые были опубликованы лишь в 1852 в журнале «Цискари». В 1844, после полного разорения отца, Б. перешёл на службу в Нахичевань, затем в Ганджу (Азербайджан), где заболел злокачественной лихорадкой и умер в возрасте 27 лет. В 1893 прах Б. был перевезён на родину и погребён в Тбилиси, в Дидубийском пантеоне грузинских писателей, а в 1938 был перенесён в пантеон на горе Мтацминда.

    Поэзия Б. ‒ вершина грузинского романтизма. Он оставил всего лишь около 40 стихотворений и одну поэму. Как гениальный художник, Б. сумел выразить в них сложный внутренний мир человека и дать ответы на самые насущные вопросы своего времени. Тяжело переживая утрату Грузией национальной независимости, Б. был разочарован и в современном ему обществе. Чувства одиночества, пронизывающие ранние его стихи («Сумерки на Мтацминда», 1836, «Раздумья на берегу Куры», 1837), достигают трагического звучания в стих. «Одинокая душа» (1839). Однако трагический конфликт с действительностью сочетается с глубокой верой в торжество разума и справедливости. Этот провидческий дар поэта наиболее ярко воплотился в шедевре филосовской лирики Б. ‒ «Мерани» (1842). Лирический герой стихотв., всадник крылатого коня, наперекор року мчится в неизведанную даль: «Я слаб, но я не раб судьбы своей», ‒ говорит он. Это порыв мятежной, свободолюбивой личности, готовность к самопожертвованию, гимн свободному и могучему духу Человека. Символика «Мерани» многозначна. Уверенность героя в своём предначертании, его стремление проложить грядущим поколениям путь к счастью ‒ яркое выражение воли грузинского народа к национальному и социальному освобождению. Раздумья над вечными проблемами жизни, тончайшие движения души нашли выражение в художественно совершенных стих.: «Таинственный голос», «Моя молитва», «Я храм нашёл в песках., средь тьмы...", «Злобный дух», «Цвет небесный, синий цвет...» и др. В поэтическом наследии Б. особое место занимает поэма «Судьба Грузии» (1839), изображающая нашествие полчищ иранского шаха Ага-Мохаммед-хана на Тбилиси в 1795. В поэме Б. реалистически оценивает решение царя Ираклия II о присоединении Грузии к России, как историческое необходимое и прогрессивное. Б. обновил поэтику грузинского стиха, создал образцы стихов-размышлений, отличающихся философской глубиной и вместе с тем чарующей пластичностью, музыкальностью, выразительностью. Б. Л. Пастернак, переводивший стихи Б. на русский язык, писал: «... Гениальность, проникающая их (стихи Бараташвили ‒ Ред.), придает им последнее совершенство...» («Стихи о Грузии. Грузинские поэты. Избранные переводы», Тб., 1958, с. VI). Творчество Б., крупнейшего после Ш. Руставели поэта Грузии, вдохновляло многие поколения грузинских писателей.

    ( Большая советская энциклопедия)

    Сообщение в 28.08.15 12:09  Нюся

    Сообщение Сегодня в 12:42  Спонсируемый контент


      Текущее время 09.12.16 12:42